Добро пожаловать!
Нью-Йорк не спит по ночам, он просыпается и оживает. Шумные улочки не замолкают до утра, а днем город вздыхает, томится в предвкушении вечера. Люди – дневные сонные мухи, по ночам преображаются. Окунитесь в эпоху джаза. Окунитесь в то время, когда все было можно. Добро пожаловать в мир, где балом правит музыка и алкоголь!
Навигация:


тут может быть тот, кого ты ищешь! тут может быть тот, кого ты ищешь! тут может быть тот, кого ты ищешь! тут может быть тот, кого ты ищешь!
Новости проекта:

05.09.15. - Мы открылись! Спешите занять вакантные должности, а так же не упустите возможность получить персонажа по акции, написав при этом упрощенную анкету!

Игроки недели:
имя имя имя имя
Эпизод недели:
имя
Будь осторожен, друг. Женщина беспричинно в разведку не попадает, а тем более добровольно. Такие шпионы и есть самые опасные. - Широкоплечий мужчина с грустной ухмылкой протянул руку другу и, в который раз, напомнил о том, чтобы тот был готов ко всему.

Пост недели:
имя
Благодетельница, к не удивительно, похоже искренне заинтересовалась внутренней жизнью госпиталя, или же была поистине талантливой актрисой - задавала вопросы, общалась с пациентами, спокойно выслушивала ...

Партнеры:

GLEE Священная Империя

Америка 1920. Сухой закон

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Америка 1920. Сухой закон » Личные дела » Ronald Shade. 23 y.o., офицер патрульно-постовой службы


Ronald Shade. 23 y.o., офицер патрульно-постовой службы

Сообщений 1 страница 4 из 4

1


Рональд Шейд /Ronald Shade


Возраст: 15 апреля 1897, 23 полных года;
Место работы, должность: офицер патрульно-постовой службы Полицейского Департамента Нью-Йорка;
Место рождения: Нью-Йорк;
Связи с криминалом: на начало игры - нет;
Семейное положение: холост;

http://s1.uploads.ru/gW6Aq.jpg
Wentworth Miller

ОБЩЕЕ ОПИСАНИЕ


Внешность: среднего роста (178 см), нормального телосложения ближе к жилистому типу - мускулатура наличествует, и весьма тренированная, но - в меру, без избытка.
Лицо, ко всему этому делу прилагается… не без индивидуальной своеобразности, хотя ни суровым благородством, ни особенной породистостью черт воображения не поражает, будем объективны. Низкие брови, коротковатый нос,  грубовато очерченные губы, серые глаза.
Жёсткие русые волосы острижены очень коротко и исправно  поддерживаются в таком тщательно обкромсанном состоянии.
На правом плече  шрам от ожога, правая нога в области бедра отмечена характерным шрамом от пулевого ранения, переносица имеет заметный  след   выправленного перелома не столь уж большой, явно послевоенной  давности;
Характер: среди основных черт, составляющих характер Шейда, несомненно, следует упомянуть упорность; если парень полностью уверен, что прав и что-то должно быть сделано (а недостатком уверенности Рон никогда не страдал просто  от природы) – цель будет достигаться с одержимостью бультерьера, раскапывающего лисью нору. Оценка ситуации и принятие решения, как правило, происходит быстро; к затяжным и углублённым самокопаниям не склонен. Будучи не единственным ребёнком в семье, натурой вырос довольно контактной, в общении с людьми (во всяком случае – своего уровня и статуса) проблем обычно не испытывает. Хотя с господами, на несколько голов возвышающимися над обычным рядовым полисменом, общается при необходимости очень сдержанно, а без необходимости вовсе старается держать дистанцию, испытывая что-то вроде зачатков классовой неприязни. Да и кому понравится, когда на него смотрят в лучшем случае с доброжелательной снисходительностью, как на убогого мальчонку-угольщика  из соседней гладильни?.. Особенно, если в голову нет-нет да забредает мысль, что роскошные меха дамочек и джентльменов,  и обивки дорогих сидений авто, припечатанные задами личных водителей, для пущей прочности пропитаны его, Шейда, кровью и потом, его и тех, кто навсегда остался в окопах, подрезая непомерно развернувшиеся крылья Чёрного орла. 
При всей нормальной психологической подвижности, Шейду  можно смело предъявлять обвинение в таком грехе, как косность. От упорности до упёртости – один шаг, и Рональд его определённо сделал. С убеждениями и мировоззрением расстаётся тяжело, и только под прессингом неоспоримых фактов, лично засвидетельствованных и не поддавшихся жёсткому натиску опровержения. Подталкивать поступиться принципами ради выгоды – и вовсе занятие неблагодарное, если не сказать - опасное. Участие в кровавых боях не прошло для психики  Рональда даром, хотя, каких-то серьёзных отклонений пока не наблюдалось. Максимум - вспышки настоящей, тяжёлой, непритворной ярости, никогда не наблюдавшиеся за Роном до войны, да и сам характер стал заметно резче, словно война обнажила, но не успела по-взрослому обтесать острые углы натуры.
К службе относится серьёзно, с ответственностью и не без корпоративной гордости, хотя  фронт и дела, проходившие перед глазами молодого полицейского в течение первых двух лет, быстро и бесповоротно  стряхнули излишний романтический налёт  с представлений о выбранной профессии и вообще людской породе в целом. Новый закон воспринял с искренним непониманием и даже  гневом, усмотрев в нём чёрную неблагодарность со стороны правительства. Как однажды сказал он напарнику, «не воду же мне хлебать на могиле Хьюберта и остальных братишек». Но закон есть закон, скрипя зубами, Шейд подчинился,  и выплеснув один раз негодование, исправно выполнял все поставленные задачи. Хотя, как и многие из Департамента, продолжал изредка встречаться с подругой-стопкой, только теперь уже глубоко интимно, наедине, вдали от чужих глаз и ушей, как с огненной, но поставленной вне закона  любовницей.
Курит;
Биография: История первопроходца очередного поколения рода Шейдов началась вполне обычно, в родильном боксе одной из недорогих частных клиник Нью-Йорка – как раз по карману главе семейства, только-только начавшему восхождение по ступеням короткой должностной лестницы на одном из машиностроительных заводов. И никакими особенными подвигами маленький человек с коротким, как выдох именем своё появление на свет не ознаменовал. Мамку-роженицу не уморил, стёкол богатырским верещанием не побил (хотя и выкладывался честно, на радость бледной, но счастливой  миссис), и вообще от сонма человеческих младенцев обоих полов, появлявшихся в ту летнюю ночь на просторах огромного шумного города, не отличался ничем примечательным.
Мешало это молодым производителям гордиться своим первым плодом любви? Ничуть. Правда, со временем восторженной гордости поубавилось, особенно с тех пор, как молодое поголовье научилось твёрдо держаться на ногах и начало активно пробовать мир и нервы родителей на прочность. Учитывая же, что примерно через два года после первого удачного опыта количество оно (то есть, поголовье) своё удвоило…
Что это там принесли такое странное и непонятное? Сестричку? Ух ты. Маленький Рон не имел ничего против. Семейный бюджет, упрочнявший свои позиции равноценно повышениям Джеральда Шейда, человека усердного и увлечённого специалиста своего дела  - тоже. Прекрасно. Жизнь продолжается.
Роль инициатора-затейника в оживлении и оснащении этой жизни всяческими спецэффектами, как правило, брал на себя Рон – как старший, мужчина, и просто деятельная натура. Первенец вообще рос ребёнком смекалистым и ответственным. Нет, ну, задействовать папин Ролекс в качестве осветительного прибора в углублённых исследованиях (то есть – глубин Великой Унитазной Впадины) – на это нужна фантазия как минимум. А уж ответственность – это уже, как водится, неизбежное следствие…

Через несколько лет для Джеральда и Марены Шейд наступило небольшое послабление. Младшие граждане один за другим, с двухгодичным разрывом, отправились в строгие, но справедливые объятия начальной школы.
И снова ничего экстраординарного, кроме вполне приличного аттестата из очередной микроэпохи жизни Рональд не вынес. Впереди ожидал колледж и тропа, старательно проторенная старшим Шейдом, успевшим пробиться в старшие мастера целого заводского отдела и со всем упорством хорошего отца, не жалея собственных далеко не безграничных сил, готовящего надёжное место для подрастающей смены. Мнения самой смены никто не спрашивал. Однако, чёрный день совершеннолетия поставил большой жирный крест на всех чаяниях без исключения, не делая различий.

Наконец пришёл чёрный день совершеннолетия. Так случилось, что восемнадцатилетие младшего Шейда совпало с днём гибели «Лузитании». И без того далёкие от тёплых, отношения  между Германией и США натянулись, как тросы под сорвавшимся грузом в порту. Конечно же, не возымели успеха ни робкие усилия мистера Шейда, ни слёзы и обморок миссис Шейд, державшейся прекрасно вплоть до последнего дня, когда рука Рона потерялась среди целого леса таких же затянутых в солдатскую форму рук и облаках пара отходящего поезда. Состав, лязгая огромными колёсами, круто провёл кривую  судьбы молодого Шейда в сторону разверзшегося пекла  Западного Фронта. Там она и затерялась на полтора года, прилетая лишь короткими весточками писем. Правда, для Рональда война завершилась чуть раньше, чем для многих его товарищей. Вероятно, госпитальный врач просто устал от беспрерывной тасовки лиц, раз за разом  проходивших  через его хирургический стол и обратно, пока остро пахнущий холод покойницкой не прерывал для некоторых из них военный круговорот навсегда. А  может быть, сквозное ранение мягких тканей ноги действительно показалось ему достаточно серьёзной травмой, требующей качественного лечения в серьёзных тыловых учреждениях. Так или иначе, известие о возвращении Рональда стало самым лучшим лекарством для миссис Шейд, слёгшей после извещения о ранении Рональда.

Но если кто-то решил, что запах гари и крови начисто выветрил из упрямой головы вздорные затеи, и в семействе Шейдов наконец наступит вожделенный покой, то он чертовски ошибался. Через полгода на стол приёмной комиссии Академии Полицейского Департамента Нью-Йорка  легло заявление за подписью Рональда Шейда,  с приложением всей необходимой документации. Тщательные (да нет, на деле, не очень-то) проверки на предмет благонадёжности и чистоты перед законом были пройдены с честью. Нет, не был, не было, не замечен, не привлекался. А свидетельство о том, что перед столом начальника отдела кадров с надеждой в глазах стоит не просто юнец, а юнец, окуренный порохом реальных боёв, превратило жилистого простоватого парня в весьма ценное приобретение, которое ушлый офицер не промедлили причислить к живой собственности Департамента, тоже чувствительно обескровленного за время военных действий.
Вступительные тесты. Шесть месяцев зверской муштры для выкормыша Западного фронта вполне благоразумно сократили, сделав упор на  старательном  забивании ячеек памяти неисчислимой буквой закона. Это было тяжкое время, но впоследствии, на решающем экзамене, Рон вспоминал зверства наставников-сержантов с благодарностью. Сердце переполняла нормальная юношеская гордость, не раздавленная, а может, и подпитанная свинцовой  горечью: на присяге и довольно скромной церемонии  вручения  личного  значка первопричина выбора жизненной стези, дядя по материнской линии, не присутствовал. Сорокалетний полисмен, слишком прямолинейно понимавший равность всех перед Законом, а потому нёсший службу с усердностью, создававшей неудобство  порой даже непосредственному начальству, не дожил до причащения преемника ровно месяц. Сердечные поздравления гражданин, а ныне действительный сотрудник Департамента в младшем ранге патрульно-постовой службы Рональд  Шейд  получал только от родителей, сослуживцев, также успешно сдавших все зачёты, и Настоящего Главы патрульно-постового отдела, к которому был  немедленно прикреплён Рональд.

От родителей к тому времени новоиспечённый страж закона уже съехал – собственно, произошло это сразу, как только начала начисляться зарплата; жития с размахом курсантские доходы, естественно, не предполагали, но на съём небольшой меблированной квартиры с клопами и подозрительно весёлой, но милой хозяйкой-домовладелицей,  вполне хватало. Как и времени хотя бы раз в неделю заглянуть в отчий дом - поцеловать родительницу, пожать руку родителю, вставить профилактический пистон младшей  сестрице – в общем, убедиться, что у всех всё в порядке. А то ведь обеспокоенные родственники могли нагрянуть и сами. 
Всё остальное время в распоряжении матушки был предмет гордости и новинка, неизвестно какими неправдами выбитая домовладелицей в пользование своих жильцов – телефон, гордо висевший в прихожей маленькой хозяйкиной квартирки. Довеском к чуду техники прилагался пятилетний, вечно заспанный мальчонка, важно отвечавший на звонки и вызывавший из квартир требуемых абонентов, за что регулярно перехватывал от самых сердобольных пару-другую центов. 

пробный пост

Когда ловко выкорячиваешься из отревевшего железного чудища и попутно пытаешься оценить технические последствия только что завершившегося раунда, реакция у тебя уже не та.
- Куда, стой! - только и успел выпалить Дэн вслед ускорившейся Тени.
Фееричный нырок в никуда и  поочерёдное исчезновение одного за другим людей, только что стоявших неподалёку от сковырнутого блока, Блиц наблюдал уже в плохом качестве, смазанным от рывка в сторону нежданного аттракциона. Подлетев к здоровяку, даже не думая в тот момент,  что Сайрус  может как-то превратно истолковать бросок в его сторону, позабыв про не до конца зажившую руку, Дэн упал на колени, перехватывая за одежду тех, кто показывался из сырого сумрака отверстия и помогая выволакивать их обратно на поверхность.
Был один паршивый  момент, когда Дэн не увидел продолжения человеческой сороконожки за громкой девицей из Котельщиков и решил что Тень, возможно,  уже не увидит; может быть, только там, внизу, с разбитой о какую-нибудь дрянь головой. Но в этот момент из-под локтя высунулась знакомая татуированная рука, то ли цепляющаяся, то ли протестующе  отпихивающая спасительницу.
- Спасибо, - хрипло выдавил Блиц, перехватив и по инерции отдёрнув Тень к себе.
Рука, ненавязчиво... нет, очень даже ощутимо сжимающая худое плечо, говорила без слов:  "считай, что это подзатыльник". Удивился - даже взмок, несмотря на ощутимый сырой холод, потянувший из закурившихся первой туманной позёмкой зарослей. Хотелось встряхнуть и спросить, помнит ли она, что вылезло всего лишь из под половых досок гнилой хижины? А что могло быть там, в чёртовой дыре, ведущей чёрт знает куда? Но Дэн только потянул Тень, когда все отступили от края и отправились подкреплять силы перед решающей вылазкой. На повязке снова выступило небольшое пятно крови. Какой же это было мелочью.

Сидеть и есть среди остальных было странно и... очень вкусно. Блиц ещё смутно помнил первый раз, когда на дальней вылазке так и не нашли группу бродячих дикарей, о которой доложили разведчики. Зато подстрелили скотину, очень напоминающую довоенную свинью, дикари, кажется,  называли их клыкастыми или как-то так, сержант -  исключительно хряками и ещё кое-как, что при старших по званию озвучивать не рекомендовалось категорически.  И, к большому удивлению Блица, насадили на вертел и зажарили на открытом огне, разведённом при молча выключенных рациях.
Тогда свежезажаренная плоть, не без брезгливой опаски отведанная впервые в жизни, показалась после безвкусной белковой бурды Базы пищей богов. Сейчас же Блиц ощутил себя падшим богом, набивающим рот запретным плодом раздора в злачном адском кабачке.
Прожевав очередной кусок жёсткого и безумно вкусного мяса, Дэн прицокнул языком, вытер губы и повернул голову. 
- Знаешь, что такое Ад? - и сам удивившись своему вопросу, внезапно спросил он сидящую рядом Тень.
Блажен будь, не услышавший этого вопроса.

Связь с вами: ---

+2

2

Добро пожаловать в "Америку 1920. Время сухого закона"!
Для того чтобы полноценно войти в игру необходимо посетить ряд тем:

1. Зарегистрировать внешность в базу данных: Занятые внешности
2. Указать род деятельности: Список персонажей
3. Заполнить профиль: Оформление личного звания
Организация:
1. Поиск партнера для игры
2. Выяснение отношений
3. Закрытый/Открытый эпизод
4. Подарки
По всем вопросам:
1. Вопросы и предложения
Не забудьте предупредить нас если будете отсутствовать продолжительное время:
1. Отсутствие и уход
ВТОРЫМ И ТРЕТЬИМ СООБЩЕНИЕМ В ЭТОЙ ТЕМЕ СОЗДАЕМ ХРОНОЛОГИЮ И ОТНОШЕНИЯ

0

3

Хронология событий

Отредактировано Ronald Shade (2017-07-11 11:21:19)

0

4

Постоянные НПС

Джереми Бирн

Джереми Бирн
http://sf.uploads.ru/6tWXf.jpg

25 лет, среднего роста, нормального, хотя и склонного к пересушенной худобе телосложения. Регулярный физический труд немного исправляет дело, так что Джереми  не выглядит вечным голодным студентом. Волосы и глаза тёмные, лицо узкое. Характер - нечто среднее между флегматиком и холериком, подпорчен долей озлобленности, не переходящей границ адекватности. В общем и целом - обычный, нормальный человек со своими плюсами и недостатками, не маньяк, не злодей и не полубог в сияющих доспехах.  По сути - всё ещё сырая глина, из которой жизнь может вылепить почти всё что угодно.
Принадлежит к обширной прослойке людей, чьё предназначение - двигать прогресс и расцвет экономики США. В основном - мускульной, физической  силой. Заводы, бескрайняя портовая зона Нью-Йорка, очереди в конторы трудоустройства, камеры в полицейских участках, полные запаха пота, перегара, дешёвых духов, пары месяцев за хулиганство или пары лет за мелкую кражу,  и   сомнительной славы далёких от центра Манхэттена улиц. Всё это их достояние, Америка щедро оделила серых мотыльков, слепо летящих со всего мира на свет Большой Американской Мечты,  всеми второсортными  богатствами, переполняющими её во всех видах - Америка богатая страна, так что и сомнительные ценности она всегда предлагает в широком ассортименте.
Пожалуй, Джереми всю жизнь провёл бы где-нибудь на фабрике, или в доках, возможно, даже сумел бы выбиться в люди, проявив терпение и став уважаемым (а значит, и неплохо оплачиваемым, здесь Страна Больших Возможностей  всегда проявляла похвальную честность)  мастером  той или иной специализации. Но железный стержень и умение трезво оценить последствия того или иного шага никогда не были  сильной чертой Бирна. Да и сложно отказаться от наживки, "лёгкие деньги". "Всего один раз, Джер, не будь тупым ссыклом, один раз, и сможешь наконец купить себе шикарную девку на ночь, или ту лавчонку, если совсем дурак".
К сожалению, в дельце, в которое его втянули пара друзей и друзья друзей, неоспоримым оказалось лишь одно: одноразовость. Безвестные молодые оболтусы, не обременённые знакомствами и связями, превратились в балласт, который не задумываясь сбрасывают в воду. Обычно - хорошенько упаковав ноги в цементные ботинки.

Отредактировано Ronald Shade (2017-07-11 14:19:59)

0


Вы здесь » Америка 1920. Сухой закон » Личные дела » Ronald Shade. 23 y.o., офицер патрульно-постовой службы