Америка 1920. Сухой закон

Объявление

12.11.2017 - обновлена тема "список персонажей".
01.07.2017 - с двухмесячным нас днем рождения!
02.06.2017 - прими участие в конкурсе!
31.05.2017 - в поисках квестоплета и гейм-мастера!
25.05.2017 - важный опрос, не пропусти!
09.05.2017 - стартовал Квест №1. По всем вопросам и уточнениям обращаться в соответствующую тему или в ЛС к администрации.
01.05.2017 - "Америка 1920. Сухой закон" распахнула свои двери для желающих окунуться в одну из самых привлекательных эпох нашего времени. Успей занять все самые лакомые места и не забудь рассказать о нас друзьям! В игру требуются абсолютно ВСЕ. От обычных сторожей до детективов полиции, мафиози и мирных жителей. По всем вопросам обращаться в гостевую книгу. В скором времени будут написаны заявки на нужных персонажей. Но не стойте на пороге, проходите, регистрируйтесь и общайтесь! Может быть, нам удастся подобрать вам самую уникальную роль из всех! С уважением, администрация форума.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Америка 1920. Сухой закон » Реальное время » Девушка с жемчужной серёжкой


Девушка с жемчужной серёжкой

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Позировать для портрета — все равно что присутствовать при своем собственном сотворении. ©
http://s0.uploads.ru/lqxpR.gif
Участники: Leon Drago & Ruth O'Donnell;
Время и место: 3 февраля 1920 года Карнеги-Хилл мастерская Леона;
Погода: За коном на удивление солнечная погода;
За свои слова, пусть сказанные не до конца серьезно, нужно отвечать. Этот простой урок Леон выучил уже давно. Именно шуточное обещание и стало причиной приглашения Рут в мастерскую.
Но что в итоге будет изображено на полотне, не знает ни модель, ни художник.

+1

2

Леон и не думал, что легкое знакомство на одном из приемов выйдет во что-то полезное. По началу даже и не подозревал, что шутка о портрете не только возымеет эффект, но и будет принята так благосклонно. Многие дамы робели, когда мужчина предлагал им посетить свою мастерскую, иные оговаривались подружками, друзьями, знакомыми которые должны непременно пойти с ними. На это уже не был согласен сам Леон. Толпа в мастерской - всегда к беде. Последний раз “лишние гости” свернули банку с кистями и чуть не сломали одну из рам. Лео вообще не любил, когда кто-то хозяйничает в его мастерской и даже убирался там сам. Оттого и мог терпеть в этой комнате не более чем одного человека. Сейчас мужчина окинул легким взглядом свое прибежище. На мольберте стоял готовый загрунтованный холст,  на столике рядом удобно расположились кисти и грифель. Все было готово к творческому процессу. Не хватало только модели. Нет, несомненно Лео мог начать рисовать прямо сейчас, по памяти. Но какой в этом был смысл? Сейчас это была не работа, а развлечение.
Мужчина накинул на плечи пальто и спустился вниз, закуривая у входа в дом. Он с интересом осматривал людей, что порой проходили мимо,беседуя меж собой. Леону нравился Карнеги-Хилл. Пусть часто лица людей здесь все так же были серы. Но эта часть города будто дышала. ниже по улице шла стройка какого-то нового дома, что ютился тесно к соседям, в получасе ходьбы располагалась Национальная академия дизайна, да и соседи на их этаже были вполне себе приятными людьми, если он правильно понял то ли адвокатами, то ли судьями. Может поэтому Диего и выбрал им эту квартиру? Впрочем размышления о принципе подбора квартир отошли на задний план, когда взгляд поймал  знакомую фигурку. Леон затушил окурок  и выкинул его в урну.
- Доброго дня, миссис О`Донелл. Выглядите сегодня как греческая муза - мужчина улыбнулся, подавая руку даме и провожая ее до лифта. Кованый красавец был одной из новых моделей, да и самому дому было не более трех лет.
- Вы уже придумали, каким образом хотите остаться в истории? Написанные маслом картины имеют дурную привычку оставаться с нами ровно до того момента, пока мы их не сожжем - усмехнулся мужчина - А еще интереснее, когда имя и художника и изображенного теряется в веках, заставляя потомков гадать, кто же эта незнакомка с очаровательной улыбкой.  - с усмешкой проговорил мужчина, когда лифт остановился на четвертом этаже. Он учтиво открыл перед леди дверь, впуская в их с братом жилище. Прихожая встречала темными обоями,  деревом и звуками джаза, раздававшимися откуда-то из недр дома. Интерьер  отделанный со вкусом, но не слишком броско или кричаще должен был говорить о статусе живущих тут людей. Выдержанная классика, разве это не залог успеха? Убрав свое пальто в шкаф и оставшись в темно-коричневых брюках и голубой рубашке, он помог и даме.
- А теперь вам придется набраться терпения, потому, что портрет это дело долгое. И скучное обычно для модели. Но поверьте,я сделаю все, чтобы вам не пришлось скучать в моей компании. - мужчина снова улыбнулся, провожая Рут к дверям мастерской. Это была большая и светлая комната. Одну стену практически полностью занимал шкаф, который сейчас был оккупирован книгами, разного рода кистями, красками и другим нехитрым скрабом. Прямо напротив этих шкафов ютился стол, который сюда явно перетащили от окон. Само место у окон было отдано под “творческую” зону. Там стоял стул для модели, мольберт, на стене весел отрез ткани, явно служивший порой фоном. И почти у каждой стены стояли деревянные узкие коробы разных размеров. Человек, хоть раз перевозивший картины, прекрасно знал, что в них кроется.
- Должен просить прощения за этот бардак - мужчина кивнул на коробки - Но мне спокойнее, когда картины для выставки под рукой. По крайней мере эти. Обещал пару и них подарить старым товарищам. неловко будет если с ними случится что-то.  - Леон кивнул на коробы, а затем свое внимание вновь вернул гостье. 
- Скажите, Рут, вы уже раньше позировали?

+2

3

визуализация "платье"

http://www.theartnewspaper.ru/public/uploads/common/contentlistitem/2017-04/97da8802-68ad-472c-9d39-1c11750c217f.jpg

Каким питьем из горьких слез Сирен
Отравлен я, какой настойкой ада?

Автомобиль покачивался на рессорах и увозил ее вдаль, прочь от большого дома, прочь от уютной тихой жизни Уэст Эгга. Эндрю, бессменный водитель и поверенный тайн молодой хозяйки весело насвистывал какую-то джазовую мелодию, которую Рут, слышала впервые, и не осознанно отбивала ей в такт каблучком.
В ее пальчиках был зажат золотистый томик сонетов Шекспира, а сама она, словно первооткрыватель, вглядывалась в чарующие строки поэта, чье имя до сих пор покрыто тайной и загадками. Был ли он, Уильям Шекспир? Жил ли он как отдельный человек, или же все это вымысел и наговоры.
К сожалению, история имеет свойство, скрывать под тяжелым тягучим слоем пыли все спорные моменты. История вообще отлично хранит тайны. А еще лучше лжет.

То я страшусь, то взят надеждой в плен,
К богатству близок и лишаюсь клада.

Рут поправила съехавший с плеча уголок белого меха, оголившего ее бледное плечо с отчетливыми выделяющимися косточками. Она задержала пальчики на этом самом плече, потом зарылась ими в воротнике пальто, наконец, пальцы ее ухватились за виднеющуюся нитку жемчуга, ту самую, подаренную мужем на свадьбу. Не найдя опоры, те скользнули к коленям и поправили подол мягкой ткани кашемирового пальто, мазнули по платью, кончиками своих ухоженных ноготков она зацепила какую-то пайетку и стала ее теребить, продолжая вчитываться в строки.

Чем согрешил я в свой счастливый час,
Когда в блаженстве я достиг зенита?

- Миссис О'Доннел, мы почти на месте, - предупредил Эндрю, чем заставил Рутти кивнуть, но ни на йоту  не обратить свое внимание на пейзаж по ту сторону экипажа.
Ярко-зеленые глаза. Глаза свежей весенней зелени, цветения и новой жизни, скользили по твердым строкам У.Ш. в поисках ответов на вопросы, коих было так много в голове.

Какой недуг всего меня потряс
Так, что глаза покинули орбиты?

Усмешка застыла на губах, молодая женщина на мгновение отложила книгу на колени, зажав указательным пальцем страницу, словно закладкой. Но уже в следующую минуту вернулась к чтению:

О, благодетельная сила зла!
Все лучшее от горя хорошеет,
И та любовь, что сожжена дотла,
Еще пышней цветет и зеленеет.

Рут закусила губу, и закрыла глаза. Действительно. Она поняла, что любила мужа только после того как последний отправился к праотцам. Наверное, ему там, где бы он ни был, лестно знать, что жена все таки воспринимала его не только как удачную партию, чтобы порадовать родителей.
Автомобиль остановился у стройного ряда многоэтажных домов, которые в этом районе занимал цвет Нью-Йорка. Рядом, на одной лестничной клетке могли ютиться музыканты и политики, певицы и художники, актрисы и поэты. Карнеги-Хилл, можно сказать, дышал искусством! Рут подождала, пока водитель откроет ей дверцу автомобиля, а после, с его же помощью выбралась на уже бесснежный тротуар.
В нос ударил резкий запах автомобильных выхлопов от мимо промчавшегося кэба. Рутти оглянулась на авто, сощурилась, силясь разглядеть номер, но достаточно скоро смирилась с невозможностью оной затеи.
В общем-то это была уже бесполезная идея. Ведь ей навстречу спешил-летел он. Леон Драго. Ее новый знакомый, видный мужчина, интересный собеседник, и, как оказалось, талантливый художник. Рут с благоговением относилась к людям, занятым в сфере искусства, она с затаенным дыханием слушала то, о чем они говорят, старалась быть в курсе всех новинок, модных тенденций и просто быть "на волне" с остальными. В ее компании достаточно много тех, кто зарабатывает себе на жизнь литературой, живописью, даже фотографией.
- Добрый день, мистер Драго. Безмерно рада видеть, - полуулыбка застыла на карминного цвета губах, легкий румянец окрасил бледные щеки, но его можно было отнести ко все еще прохладной Нью-Йоркской погоде. - Как вы находите Нью-Йорк? Надеюсь, удалось увидеть что-нибудь интересное? - Рут улыбнулась, показывая ряд ровных жемчужных зубов.
Камера лифта, больше похожая на мышеловку, скрипнула и поползла вверх через этажи.
- Сказать по правде я готова полностью отдать себя в руки профессионалу. Уверена, что плохо не получится, я ведь в надежных руках. - молодая женщина взглянула на Леона, ожидая, когда он откроет ей дверь.
Не смотря на веяние новых мод, Рут не собиралась сгонять мужчин с их мест, она была не против сложившегося порядка. Даме должны открывать дверь и подавать руку. А вся эта суфражистская деятельность и вовсе доводила ее до зубовного скрежета. А может быть вся соль в том, что сестра слишком рьяно пропагандировала чужие мысли?
Как бы там ни было, но Рут поступала опрометчиво, отправляясь в одиночестве в дом к едва знакомому мужчине. Ни компаньонки, ни даже служанки вместе с ней не было. Только лишь сама Рут, в платье, цвета сочной зелени, расшитом бисером.
Она позволила Леону помочь себе с пальто, то и дело перекладывая томик У.Ш. из руки в руку. Чтобы выскользнуть из рукавов.
В комнате было светло. И даже просторно, если забыть о ящиках, которыми были заставлены все надстенки. Леди с интересом взглянула на маркировки, узнавая кое-какие из хитрых знаков, гласящие о том, что груз очень важен и обращаться с ним стоит подобающе.
- Да, я что-то слышала о вашей выставке. Надеюсь получить приглашение, не смогу пропустить такое событие, уверена, что вы должны произвести впечатление на местную публику, - она слегка склонила голову, остановившись у одного из ящиков, а после - отошла к окну - как раз в метре от стула, видимо, предназначенного ей самой.
- Я...никогда. - Она вскинула подбородок, а глаза ее, требовательные, но между тем полные необъяснимой нежности и наивности встретились с его глазами.
Рут улыбнулась.
- Вы бы хотели чтобы я села? - Рут неуверенно мяла в руках маленькую карманную книжечку в золотистом переплете.

Так после всех бесчисленных утрат
Во много раз я более богат.

© У.Ш.

+2

4

Леон мимолетно глянул на ящики. Да, эти картины, несомненно, не останутся без внимания. Не так давно прогремела война, чтобы просто взять и забыть о ней. Забыть о том, как американцы из освободителей Франции стали грубыми невежественными транжирами. Веселое было время.
- Мне интересно узнать, что же вы слышали о моей предстоящей выставке? - с интересом уточнил мужчина, следя глазами за Рут - Если миссис не боится смотреть на ужас войны, то я с радостью отправлю ей приглашение. - уже не раз устраивавший подобные мероприятия Леон прекрасно знал, что людская молва это одно из лучших рекламных средств. Слухи же говорили, что миссис О'Доннел пользуется популярностью в некоторых кругах. Не нужно быть гением арифметики, чтобы сложить два и два. Осталось только добиться от женщины хороших отзывов. И эта идея с портретом сразу считала в себе полезное и приятное.
Дама отходила к подготовленному месту, а Лео раздумывал, какой она предстанет на портрете. Нарисовав их уже более десятка, он не хотел повторятся. Он рассматривал даму, подбирая правдивый образ. Прелесть художественного образования была в том, что совершенно спокойно можно было задерживать свой взгляд на человеке дольше, чем того требовали приличия. Особенно на дамах в мастерской. Ведь он просто художник и это рабочий процесс, ничего более. И заинтересованный взгляд тоже исключительно в деловых рамках… Кто вообще в это поверит? Но еще меньшее количество рискнет оспорить.
Взгляды встретились. Леон был спокоен и уверен в себе, но интерес скрыть не получалось практически никогда. Его всегда манило новое, он любил знакомства. И женщин.
- Предпочел, чтобы вы легли. Получилось бы славная композиция с книгой - мужчина кивнул на томик в руках. - Но, к глубочайшему сожалению, я еще не успел найти софу, которая удовлетворила мой вкус и была удобнее дыбы. - Леон рассмеялся подходя ближе к Рут. Он был выше девушки, хоть ту совсем нельзя было назвать малышкой. Порода Драго сказалась практически на всех мужчинах славного рода.
- Я думаю, что стоять вы устанете, а я не хочу, чтобы время, проведенное в моем обществе, ассоциировалось у вас с пыткой. Знаете, у меня пожалуй, есть интересная идея для оживления будущей картины - задорно улыбнувшись, мужчина отошел куда-то к коробкам после недолгих поисков он достал складной столик. Это новый предмет интерьера разместился справа от стула Рут, а сверху на него лег отрез ткани, имитируя скатерть.
- Позволите? - художник требовательно протянул руку указывая взглядом на книгу. Получив ее, он с интересом осмотрел форзац - Шепкспир? - ноткой уважения произнес он - Любите классиков?  - художник перевернул несколько страниц. Довольно хмыкнув, он положил книгу на стол. - Еще пара штрихов и можно будет приступать… - Лео бережно взял руку Рут, положив ее на страницу книги.
- У вас очень красивые и аккуратные кисти. Жаль, что я не был знаком с вами в период обучения. Было бы одно удовольствие сдавать работы по рисунку - улыбнулся мужчина отпуская руку женщины. Вернувшись к мальберту Ли придирчиво осмотрел получившуюся композицию. Дама, которую так неожиданно застали за чтением, смотрелась одновременно легко, изящно и не скучно. До слуха доносились еле слышные звуки джаза, заставляя разум художника добавлять в эту сцену все новые и новые штрихи.
Леон встал полубоком к женщине, то и дело поворачиваясь и оценивая, как свет падает на модель… Ведь хорошее оправдание правда? Прежде чем грифель коснулся полотна, мужчина развернулся к Рут.
- И все же, как вы хотите быть запечатленной. Так как вас видят глаза любого человека, либо так, как вас вижу я? - в голосе художника звучали игривые ноты, а глаза смотрели на женщину с хитрецой. Ведь от ее ответа зависели практически все детали в будущее полотне. Совершенно два разных человека могли быть нарисованы Леоном.

+2

5

Приятные джазовые этюды ласкали слух Рут. Она с наслаждением прикрыла глаза, ловя каждую ноту в этом чарующем спектакле жизни. Мир столько потерял оттого, что не знал ранее эту необыкновенную музыку.
Солнечный зайчик скользнул вначале по гибким рукам молодой женщины, а после, заиграл в ее каштановых волосах, когда та подошла ближе к окну. Американка сощурилась, посмотрела на расположившуюся по ту сторону улицу и улыбнулась.
- Я слышала только самое хорошее, - с улыбкой заверила Леона Рут, поворачиваясь к нему лицом и заводя руки за спину.
Пальцами она перебирала позолоченные страницы книжки.
- А еще я слышала, что вы очень талантливы. Хотелось бы проверить лично, мистер Драго, - мисси нетерпеливо стала кусать губы.
Леон казался Рут великаном. Нет, он был не то что бы очень высоким...просто он был выше обыкновенного среднего американца. В своей компании Рутти всегда выделялась на фоне остальных девушек - самая высокая, самая видная, всегда в ярком - она легко переманивала внимание на свою персону даже не желая этого.
А теперь этот итальянец с четкими чертами лица и приятным одеколоном, аромат которого Рут почувствовала когда он подошел ближе. На мгновение она прикрыла глаза, ресницы дрогнули, а губы застыли в блаженной улыбке.
- У вас приятный парфюм, - вырвалось у О'Доннелл.
Девушка села на стул, смотря на маэстро снизу-вверх. Тот отошел в другую сторону комнаты и почти тотчас вернулся с круглым столиком, который потом покрыл куском ткани, имитирующим скатерть. Рут наблюдала за приготовлениями с интересом поглядывая то на художника, то на декорацию.
"- Позволите?" - спросил ее Лео, на что миссис О'Доннелл улыбнулась и кивнула. У нее не было причин отказать.
- Да, мне нравится Шекспир. В его строках всегда можно найти себя. Как вы думаете? Впрочем, мне нравится не только он. Есть еще десяток авторов, к которым я не безразлична и которых могу перечитывать раз от раза. - Она внимательно следила за художником, позволяла ему касаться ее рук, запечатлеть ее в той позе, которая кажется наиболее удобной и интересной. Рут О'Доннелл просто отдалась рукам и взгляду Леона.
- Вы льстите, но это приятно, - звонко рассмеялась американка и лукаво посмотрела на нового знакомого. - Я хотела бы чтобы вы написали меня так, как видите сами. То, как видят меня другие я могу оценить в любом зеркале или витрине магазина. Куда интересней узнать и другую точку зрения, - Рут нетерпеливо тряхнула головой, отчего каштановые кудряшки слегка сбились, а глаза стали поблескивать острыми, немного колючими огоньками.
- Мистер Драго, как вы поняли, что ваше призвание в искусстве? - полюбопытствовала Рут, следя одними только глазами за ним.

+1

6

Шекспир, увлечение искусством, разговоры, что  ходили о рут слухами. Кажется, Леон уже составил примерный портрет девушки, что сидела перед ним, но насколько был он точен? Несмотря на всю свою нелюбовь к заказным портретам, что он рисовал на заре своей карьеры, у них был неоспоримый плюс. Ты рисовал то, то видели твои глаза, приукрашивая,конечно, внешность. Такие полотна не требовали думать практически, лишь правильно построить анатомию и композицию. То, что сейчас собирался писать Драго требовало тонкого анализа и, главное, понимания того, как ты сам относишься к человеку. Такие портреты не рисуются быстро.
- Льстит? И в мыслях не было - итальянец улыбнулся Рут - У вас правда очень красивые и гармоничные руки. Поверьте словам того, кто нарисовал их предостаточно - и все же он льстил. Но эта давняя игра. Тебе говорят, что ты талантлив, а ты возвращаешь этот комплимент Чуть позже и иначе, если не хочешь чтобы твои слова выглядели фальшиво или формально как "спасибо".
- Тогда мне необходим узнать вас поближе. Знаете, наша жизнь имеет что-то общее с искусством. Вот ты видишь человека и носишь на холст первые штрихи. Наброски... - свои слова мужчина спроваживал делом, то и дело переводя свой взгляд на Рут. 
- Но чем дольше знаешь человека, тем полнее становится полотно, обрастает деталями, появляются четкие линии. Некоторым так и суждено остаться в твоей папке простыми набросками, а иные становятся по настоящему стоящими картинами. Можете чуть приподнят подбородок? Да, вот так. Спасибо. - мужчина усмехнулся. Вопрос рут не застал его врасплох. Его уже спрашивали об этом и не раз. И каждый слышал свой ответ, порой противоречивый.
- А как вы поняли, что вам нужно дышать? Это пришло само, не так ли? Я пришел к этому так же. Я просто любил рисовать. Моя матушка этому потакало, а тетя разглядела в каракулях если не талант, то явные задатки. А я просто рисовал. Тетя подсказывал, как образы, которые я вижу или придумываю сделать лучше. Перспектива, тени, объём. Со временем стало лучше  лучше получаться. А потом я чуть не сбежал из дома ради поступления в Чикагский институт искусств. - мужчина рассмеялся. Сейчас это казалось такой несусветной глупостью, но он помнил как решительно был настроен, как откладывал деньги и даже отыскал подработку, которая позволила бы не умереть с голоду.  То что она была нелегальный, это уже совершенно другой вопрос. Но что поделать, ему нужны были деньги, а когда растешь в семье гангстера, то понятие закона как то размывается.
- Впрочем, это одна из множества забавных историй. Но мы же рисуем не мой портрет. - с усмешкой мужчина развернулся к девушке.
- Знаете, миссис О'Доннел, почему бы нам не сыграть в игру? Довольно простую известную мне еще со школьных лет. Откровение в обмен на откровение. Мне же нужно узнать о вас что-то большее, нежели ворох слухов и те добытые крупицы на вечере. И да, можете меня называть просто Леон. Тут нет никого, и никто не осудит за пренебрежение манерами. - художник вернулся к полотну, продолжая свою работу. В эту словесную игру он играл множество раз, но она не надоедала. В этом был азарт. Никогда не знаешь, что спросит второй игрок. Никогда не готов и можешь лишь перебирать в голове тысячи возможных вариантов.
- Скажите, о что вы любите, миссис О'Доннел, помимо Шекспира и новых знакомств?.. - и пусть слова были игривы, как и улыбка, движения мужчины были сосредоточенными и уверенными.

+1

7

Хрупкие плечи едва скрывал нежнейший шифон тонких бретелей, украшенных бисером. Рут сидела в пол оборота у столика, небрежно сжимая в руках томик Шекспира и смотря прямо на художника, который застыл у холста с последним намерением - окинуть взором картину, чтобы сделать первый набросок. Пока столь легкий и воздушный, что, кажется, его можно переменить в любое мгновение. Но с каждым штрихом руки Лео картина будет обретать не только смысл, но и формы, появятся легкие черты лица модели, изящные ее руки, тонкий стан. Наконец, появятся и детали вроде тех самых бликов в каштановых волосах, уложенных по последней моде и складках в легкой ткани платья. Рут будет обретать саму себя...но в то же самое время она перестанет быть собой. Потому что будет изображена такой, какой ее видит он - маэстро.
Она приподнимает подбородок по просьбе Леона и мягко улыбается, следя за ним глазами, наполненными непонятным и чарующим светом, на дне которых мерцали игривые огоньки, полностью вторящие ее настроению и энергии, казалось, вплескивающейся через край.
Леон Драго продолжал говорить. Он говорил неторопливо, но было видно, что мужчина не раздумывает над каждым новым предложением. Для него эта игра слов давно стала второй кожей. Рутти следила за переливами его чарующего голоса, время от времени она закрывала глаза и не открывала их чуть дольше, чем обычно. А после - щурилась от ярких солнечный лучей.
- Вам не занимать в упорстве, Лео, - на имени Рут запнулась.
Вначале ей вновь хотелось назвать его "мистер Драго", но вовремя спохватившись она попробовала на вкус это короткое и звучное имя. Леон. От него веяло жаркой Саванной и алыми закатами над необыкновенными пейзажами Африки. Высокие баобабы закрывали своими кронами облака, а непроходимые джунгли норовили сгубить вас в своих потаенных уголках и упокоить на веки вечные. Произнося это имя Рут вспоминала путешествие, в котором была с отцом далеких пятнадцать лет назад. В ту пору ей было не больше четырнадцати лет, но она до сих пор помнит жаркую, погибающую в истоме страну, в которую они приехали чтобы насладиться колоритом мира столь дико противоположного от того, к которому они привыкли.
- Мне кажется, что я бы не смогла заниматься одним делом сколько-нибудь долгое время. Мне не хватает усидчивости и упорства, которые у вас в избытке, - внимательный взгляд остановился на лице собеседника.
Рут всегда любила смотреть в глаза. Прямо, не тая собственного взгляда и не отводя глаз. Только так можно узнать истинного человека. Или думать, что узнал. В любом случае чтобы раскусить кого бы то ни было требуется время и не один час разговоров на любые темы. А Лео был, что говорится, мужчиной-загадкой и Рут сама того не осознавая тянулась руками к этой головоломке, желая поскорее понять кто скрывается под личиной темпераментного итальянца.
Так что игру, предложенную художником она восприняла как прекрасную возможность узнать или выведать несколько его секретов.
- Я не против, давайте сыграем, - Рут теребила в руках томик У.Ш., время от времени переводя на него свой взгляд и ожидая вопроса мастера.
Когда же тот появился на "сцене" это заставило Рутти улыбнуться.
- Люблю... - молодая женщина протянула слово мягко, нежно потягивая гласные, а потом улыбка сошла с ее лица, а вместе с улыбкой испарилось и очарование моментом. Рут стало невообразимо грустно, будто кто-то выкачал всю ее светлую энергию и оставил вместо этого зияющую дыру в самом центре груди и пустоту вокруг. - Раньше я думала, что люблю искусство, но в последнее время меня все меньше радует принадлежность к этому высокому миру. Порой мне даже кажется, что я иду куда-то не туда, - ее голос подрагивает, взгляд затуманился.
Метаморфоза происходит практически мгновенно, Лео может проследить за ее превращением тотчас. Словно из-за серых, тяжелых, полных свинца туч, выбралось яркое солнце и вновь осветило все вокруг.
- Но, лучше не унывать, - она широко улыбается, обнажая ровный ряд зубов, после чего слегла встряхивает головой, чтобы избавиться от тяжелых воспоминаний. - Еще я люблю путешествовать. Знаете, мы несколько раз в год с Олливером, пусть земля ему будет пухом, выбирались в другие страны и даже на другие континенты. Однажды, нас не было дома целый год! Что было за чудесное время, - протянула О'Доннелл и ушла в воспоминания, казалось с головой. - А еще я люблю петь. Правда делаю это отвратительно. По мнению моих знакомых у меня совершенно нет слуха, - она рассмеялась, - и даже не просите спеть вам что-то, я не хочу чтобы вы умирали в муках из-за моего ужасного сопрано.

+1

8

Леон рассмеялся.Упорство,да, он знает об упорстве и упрямстве много. Можно сказать, что большая часть достижений была получена именно благодаря этим качеством. И не только им, но и его отцом. Порой Фаусто сравнивали с доберманом,который если вцепился во что-то,то не отпустить пока его не пристрелят.
- Этой семейная черта. Если в мужчине нет упорства,то стоит начать сомневаться, Драго ли он - взгляд скользил по фигуре девушки и на на полотне постепенно обрисовываются набросок. Лео помнил,сколько часов пришлось потратить за изучением анатомии и как преподаватель упорно его “валил” за неправильную черточку “не такие” плечи и “корявое построение” рук. Сейчас можно было сказать спасибо ему, ведь “кривых уродов” на его картинах не водилось, однако, говорить спасибо этому мудаку не хотелось совсем.
В очередной раз подняв глаза на модель, Лео наткнулся на прямой взгляд.Таких взглядов он не боялся и не важно,кому он бы принадлежал. Пару раз на него так смотрели одновременно держа на прицеле. Сейчас же все было намного безобиднее и даже прозаичнее.
- “И что же ты пытаешься во мне разглядеть?” - подумал мужчина и чуть усмехнулся. Ему, конечно,было далеко до его братца, но свои тайны он умел хранить не хуже глубокого озера Мичиган.
- Усидчивости? -Леон приподнял одну бровь, а потом засмеялся - О, per amor di dio! Моя мать тысячу раз бы не согласилась. Усидчивости во мне нет,все компенсируется упрямством. Есть в этом мире только пару вещей,которые могут меня заставить сидеть на месте.- Лео улыбнулся и замолк. Называть эти вещи вот так просто он не хотел, дразня собеседницу и заставляя самой расспросить, тем самым показывая интерес к его персоне. А интерес это хорошо. Ведь так легко сыграть на любопытстве,что погубило множество неосторожных кошек. Себя он считал выше этого, но не мог не заметить изменившегося взгляда и выражения. Сам того не понимая задел болезненную струну? Как интересно.И чем же не угодил  мир искусства? Или она совсем не про картины,а про людей, что были редкостными засранцами с раздувшимся эго? Но улыбка снова появилась на лице. Что же,у каждого есть маска и многие умеют прятать боль за ней. Да, несомненно лучше не унывать, ведь иначе ты в итоге окажешься на самом дне. Леон помнил ребят в окопах,еще совсем желторотых, которые тряслись и боялись подниматься в атаку. Такие выживали редко и если их не нагоняла вражеская пуля, то часто их пускали в утиль за дезертирство. Порой свои же. Сложное было время.
- О, путешествия. Я объездил практически всю Европу. А вы бывали в Италии? - Леон сделал пару шагов назад, смотря на построенную фигуру со стороны.Чуть нахмурился, и снова повернулся к девушке, сравнивая.
- Не поверю, чтобы у такой прекрасной девушки было ужасное сопрано! Мне кажется, ваши друзья вам просто завидуют- взгляд художника снова цепко осмотрел изображение и вздохнув, Лео подошел ближе, исправляя неточности.

0

9

- Не знаю уж что там по поводу семейных черт, но если все ваши братья такие как вы и Диего, то ваш отец вполне мог бы гордиться вами, - совершенно серьезно прощебетала Рут, которая имея честь накануне познакомиться и со средним Драго.
- Звучит так, словно я напросилась на комплимент, - она коротко рассмеялась, а потом попыталась сделать серьезное выражение лица, вспоминая, что ее все таки рисуют.
Выходило скверно. Уголки губ то и дело ползли вверх, она вновь старалась усмирить свою мимику, но с собой было не совладать. И вот на протяжении нескольких минут она сидела неподвижно, мягко улыбаясь художнику и с интересом следя за каждым его движением.
- Так что за вещи могут заставить вас усидеть на месте, Лео? - после минутной паузы спросила Рут с интересом глядя на собеседника.
Пальцами она невзначай провела по уголкам книжных страниц, создавая шорох и характерный хруст новенькой бумаги. В мыслях Рут перебирала строки из сонета, прочитанного накануне, в авто, но лишь в те мгновения, когда мастер был увлечен своим эскизом и у нее была секунда тишины, когда же Лео начинал говорить Рут старалась слушать, да так, чтобы потом не пришлось переспрашивать даже единожды.
Невнимательность и отрешенность всегда ходили рука об руку с миссис О'Доннелл, она могла слишком далеко уйти в размышления и напрочь забыть о собеседнике или подруге, которые деликатно давали знать о том, что разговор, который они вели как-то уж очень неудобно зашел в тупик.
Вот и сейчас Рут старалась следить за собой. Потому что не каждый сможет воспринять молчание как что-то обычное. Многие воспринимают это оскорблением, считают, что если собеседник молчит, то ему не о чем говорить с ним, что он не интересен, что глуп или смешон.
Наверное, именно такие люди придумали разговоры о погоде и политике. Ведь по чьей-то злой шутке это считаются беспроигрышными темами. Если только твой собеседник не поддерживает другую политическую партию. Еще можно поговорить о спорте и искусстве...но тут уж на любителя.
Рут же нравилось молчать. Даже если с кем-то в компании. Она не испытывала неловкости.
- Единожды мне доводилось бывать там проездом. Всего несколько дней в Риме, но каких прекрасных дней, - Рут мечтательно прикрыла глаза, - как сейчас помню эти дождливые дни. Знаете, нам не повезло с погодой. Я никогда не видела таких дождей! Но этим город запомнился мне больше всего. Потоки воды, скользкие мостовые, мокрые и спешащие жители. В этом есть своя прелесть, - молодая женщина улыбнулась Леону. - Возможно, когда-нибудь я вернусь в Италию, чтобы рассмотреть ее не только со стороны стремительно проносящегося мимо туриста. Уверена, что там есть на что посмотреть и без известных достопримечательностей.
Рут снова помолчала некоторое время.
- Лео, а у вас есть мечта? - О'Доннелл снова зашуршала страницами книги. чтобы как-то отвлечься.

+1

10

Леон улыбнулся на упоминание об отце. В плане похвалы Фауста вряд ли можно было назвать щедрецом, такие вещи сыновьям он говорил не часто, но это чувствовалось и без слов, а любое упоминание становилось на вес золота.
- Ооо, - мужчина рассмеялся по доброму - Наш отец человек исключительный. Если он и гордится нами, то делает это молча. Хотя, я тут не совсем честен. Когда я закончил школу с хорошим баллом, он все же сказал это вслух. - Говорить о своей большой семье Лео мог долго, много и со смаком. Воспитанный отцом, он впитал всю семейность, которая была присуща Драго. И этот свой недостаток знал, оттого умел вовремя себя тормозить. Одна из немногих вещей, где Леон умел затормозить вовремя.
Наблюдать за теми кто позирует впервые всегда было забавно. Люди пытались выпятить грудь или выпрямить спину, но надолго их не хватало и они опять сутулились, кто-то пытался сделать грозное лицо или нахмуриться, иные даже дышали через раз и боялись шелохнуться, словно художник оттого раскричиться и будет вынужден начинать все с ноля. Рут же пыталась сделать лицо серьезное, будто на портретах улыбаться - дурной тон. Это веселило. Все рано точной копии не выйдет. Он же рисует так как видит сердце, а не глаза. Девушка с дрожащими в улыбке губами, веселым нравом и с таящейся в глубине глаз тоской и грустью.
- Хм, хороший вопрос. Наверное что-то прекрасное. Знаете, такое, что замираешь и наслаждаешься. Я так однажды на оперу попал с великолепными декорациями, костюмами и светом… Я был заворожен был настолько, что даже сюжет не запомнил - Лео снова рассмеялся. Он умолчал, что брат его чуть не заснул на этой постановке.
- Раньше могло заставить рисование, а теперь как видите... - мужчина развел руками. Во время рисование художник то менял позу, то отходил смотря со стороны на рисунок.
- А еще, наверное, хорошая история и компания… Неусидчивый я. Рут, а чем вам не угодил мир искусства? Не думаю, что вы можете иметь какие-то смертельные разногласия. Хотя кто знает, быть может вы понимаете поболее меня, а я тут так беспечно рассуждаю - по-чести в этом Леон не верил, однако упустить возможность залезть к другому в душу, а заодно сделать комплимент, не мог.  Хотя комплимент получился посредственный.
А вот разговор об италии художник поддержал с большим удовольствием. О своей родине говорить что-то плохое он не мог, а вот рассказать хорошего мог больш чем любой гид. И это несмотря на то, что пожил там от силы год, а затем приезжал туда лишь в качестве гостя. Отцовских рассказов, переполненных солнцем, хватало с головой.
- О, Рим! Это лишь десятая часть всех прелестей Италии! Признать на меня большее впечатление произвели залитые солнцем поля, побережья с пронзительно голубой водой и виноградники. Oh, mio Dio, Рут. Если вы не были на виноградниках, вы не были в Италии. Поля усеянные лозами, свисающие гроздья винограда всех цветов, винокурня и подвалы с томящимися “пленниками” из пузатых бочек… Несомненно узкие улочки Рима прекрасны, но полной грудью Италия дышит там, в непролазных для туристов местах. Ох, чувствую, что теперь снова придется рисовать пейзаж...- глаза мужчины горели, когда он рассказывал о крае, где родился и бывал. Да, возможно потом он сорвется снова и посетит эту страну. Когда нибудь потом и с сыновьями. Должны же они знать, откуда растут корни grande familia!
А вот вопрос о мечтах был неожиданным. Как и у любого человека, у Леона были свои мечты и в те моменты, когда он признавался себе в них становилось даже как то не по себе от их обыденности и приземленности. И, словно отдавая дань своему близкому общению с братцем, от этой темы он попытался увильнуть.
- Да, конечно. Есть как и у всех. Странно было бы встретить человека без мечты, без целей, без желаний. Скажите, Рут, о чем мечтаете вы? - лучшая защита это нападение. Не так ли? Лео верил что истинно так. На холсте уже появлялись последние штрихи наброска. К удивлению самого Леона, картина начинала ему нравится, хотя была далека от тем, что занимали его воображение последний месяц.

+1

11

Рут улыбнулась и сверкнула глазами в сторону маэстро.
- Мой отец и того более сдержан. Доброго слова я от него не услышала даже в день свадьбы. Самая большая похвала - пожать плечо и многозначительно посмотреть, - молодая женщина пожала плечами. - Но если наши родители не выказывают нам любви внешними проявлениями, это не значит, что они не любят нас. Просто по-своему любят, - последнюю фразу Рут добавила более тихо и уже скорее самой себе.
Какие отношения были у нее и у семьи? Достаточно скверные. После Рождества она не звонила в особняк Бахтэлей и не встречалась ни с отцом, ни с mama. Правда первый искал с ней встречи и оставил сообщение помощнице миссис О'Доннелл, надеясь, что дочь перезвонит. Это было два дня назад и Рут все еще не была уверена, что хочет общаться с домашними. Если им нравится потакать ее младшей сестре - пусть так. Сама она играть в эту учтивость по отношению к глупости Несс не станет.
Заслышав про оперу Рут заметно оживилась и стала с интересом ловить каждое слово.
- Право, мне нравится опера, но все таки, куда больше приводят в восторг бродвейские мюзиклы. Они такие заводные, что тут же хочется пуститься в пляс! А джаз! Петь и танцевать! Немедленно! - миссис сделала несколько "па" руками и рассмеялась, забыв о том, что позирует художнику.
- Простите, - она вновь выпрямила спину, стараясь держать ее ровно, будто сидит на приеме у Её величества королевы Англии, а не в гостинной художника.
Снова недолгое молчание, за которым скрывались короткие взгляды, тихое дыхание и шелест занавесок на приоткрытых окнах. Мягких солнечный свет играл в складках одежды. бусины отбрасывали фонтаны искр на стены, отражаясь в шелковых обоях и хрустале люстр.
- Вы, верно не так меня поняли, - попыталась оправдаться леди. - Искусство это то, что привлекает и манит меня. Я внимательно слежу за тем, что происходит по ту сторону баррикад и всегда с интересом выбираю то, что мне еще неведомо и то, о чем я еще не слышала. К примеру...может быть вы слышали про юного Фитцджеральда? Юноша только-только входит в компанию Нью-Йоркских бездельников с огромными планами на карьеру и с багажом невиданным. Я читала наброски его первого произведения, которое тот хочет издать. Без помощи у него это выйдет не раньше, чем ко второму пришествию. Так почему бы и не замолвить словечко? - Рут внимательно следит за Леоном. - Этим я и занимаюсь - нахожу новые дарования и позволяю им реализовать себя, попробовать стать чем-то большим, чем читателем своих историй в маленьких литературных сообществах. Получится? Замечательно. А если читатели не примут - то так тому и быть, значит я ошиблась.
Рут откладывает книгу, пальцами вновь теребит страницы, на самых их кончиках остается золотая пыльца. Едва заметная, но в лучах дневного света она поблескивает и переливается. Миссис отвлеклась на это немного склонила голову и замолчала.
Слушая про Рим она словно бы окунулась в тот день много лет назад. В то дождливое утро, когда в отеле ее разбудил непослушный ливень, барабанящий по стеклам в ритме только одному ему ведомого танца. Она вспомнила букет пионов, оставленных на тумбочке супругом и записку о том, чтобы она не скучала, если вдруг проснется, а его еще нет. Олливер любил ее и Рут купалась в этой любви как младенец купается в нежности матери. Было в этом нечто странное...идеальное и неприличное. Неприлично правильное.
Американка вздрагивает и невпопад кивает на рассказ Леона, совершенно не слушая.
Рут, о чем мечтаете вы? - вопрос на вопрос вместо ответа.
Но О'Доннелл не было что ответить. У нее не было мечты или желания. Или она врала себе, что не было. Во всяком случае так сразу придумать на ходу просто не выходило. Поэтому молодая женщина пожала плечами.
- Можете мне не верить, но я не знаю в чем состоит моя мечта. Вероятно у меня есть все, о чем можно было бы только мечтать, что другому не осталось даже места, - а вот тут она лукавила и даже немного врала.
Всем есть о чем мечтать и чего хотеть. Просто в определенный момент своей жизни Рут поставила на паузу свои желания, продолжая довольствоваться тем, что имеет.
- Странно. Задумалась сейчас об этом и действительно ничего в голову не приходит, - озадаченность миссис была видна невооруженным взглядом.

+1

12

Так сложились звезды, что ни его брат, ни его матушка не любили оперу. Многие знакомые также не были в восторге от этого вида искусства, да и жены в свое время не разделяли. Рут, тоже не разделяла, увы. И как он умудряется знакомится с теми, кто не любит оперу? Словно специально подбирает. Лео сам улыбнулся, сдерживая смех. О да, этот страх сесть не так, нарушить позу и шелохнуться. Ведь от этого художник сразу забудет что рисовал. И все же развеивать этот миф Лео не спешил. зачем себя лишать забавы? Да и тогда и правда начнут больше нужного шевелиться и работать станет сложнее.
- Нет, я тоже люблю мюзиклы и джаз, но сравнивать их с оперой, это то же, что сравнивать круглое с мокрым. Это ведь совершенно различные эмоции, цвета, картины… - Леон вздохнул - Впрочем моего брата оперы вообще усыпляют. - однако дальше тему брата развивать художник и не думал. Тем более когда его слух уцепился за столь интересный факт о деятельности Рут. Такие знакомства были бы очень полезны, не важно что род деятельности его и самой Рут был различен. В кругах людей искусства все крутятся рядом. На слова самой женщине Лео улыбнулся сдержанно
- Мне самому в свое время немного помогли в карьере.Когда ты молод все кажется таким простым, мир полон красок и кажется горы тебе по плечу. А потом неожиданно появляются подводные камни. - Драго одернул мысленно себя, понимая, что его уже понесло в какие-то странные дали, что никак не помогали легкому светскому разговору.
- В общем, я хотел сказать, что вы делаете благородное дело. У меня, кстати,есть друг с которым мы в свое время уходили на фронт. Он недавно стал издавать небольшие рассказы. Вполне неплохие, но знаете, мне интереснее больше то, что он готовит в будущем. Вроде это что-то связанное с первой мировой. - Лео мягко улыбнулся - И судя по тому, как он пишет, поверьте, мы с вами еще услышим о Хемингуэе. - последние штрихи вырисовывались на холсте. Далее следовало делать подмалевок, разводить краски, что пахнут тяжело и масляно иокончательно решать с цветом. Да и дорисовать окружение было бы неплохо. Но его стоит продумать до конца. На это требовалось время. И пока эти мысли занимали голову художника, мисс О`Донелл никак не могла ответить на свой же запрос. Как интересно было видеть, что от своего оружие защиты у нее не было.
- У каждого человека есть мечта, Рут. Человек существо по себе очень жадное, даж когда у него есть, казалось бы, все,он хочет больше и больше и больше… Но не всегда себе в этом признается. У каждого есть тайные желания, иногда постыдные, иногда не очень. И самое сложное признаться в них себе. Наверняка на глубине вашей души тоже есть нечто подобное. Желание признания, славы, спокойствия или наоборот творческих бурь, может еще большего богатства - мужчина лукаво улыбнулся, поднимая голову на модель - А может любить и быть любимой… - слова он эти произнес чуть тише, заставляя прислушиваться к своему голову и выдержав достаточную фразу добавил
- Например я сейчас мечтаю о чашке кофе. Да и вы, как погляжу, уже утомились. С моей стороны совсем бесчестно будет пытать такую прекрасную леди. - художник отложил карандаш и накрыл набросок плотной тканью, что лежала на одной из полок.
- Могу предложить вам чаю, любо пыль бразильских дорог, которую один извращенец назвал растворимым кофе. Или есть вариант более заманчивый и пленительный, как ваши глаза. Здесь за углом есть превосходная пекарня. И не будь ее владелец мужчиной, клянусь богом, я бы предложил ему уже свою руку и сердце. Настолько шикарный кофе он варит! - мужчина вновь рассмеялся и подошел к Рут, подавая руку.
- И да, я с нетерпением жду ваш вопрос - Лео смотрел в глаза бесстыдно, совсем не по приличиям,а на губах его застыла усмешка. Во взгляде читался вызов и неприкрытый флирт. Мужчина был уверен в себе, впрочем, как и всегда.

+1

13

- Не сочтите за наглость, но я слышала, что вы решили остаться с братом в Нью-Йорке еще на какое-то время. Хотя бы на то, что будет проходить выставка. Так что думаю, с вашего позволения, время еще есть... быть может вы поведаете мне про оперу что-то такое, что заставит меня влюбиться в нее так же как влюблены и вы сами, - Рут улыбнулась кончиками губ, следя за выражением лица маэстро. 
Она поймала себя на мысли, что ей приятно общество Лео.
- Хемингуэй, - повторила Рут и сощурилась. - Сильное имя. От него веет морем, - отчего-то заключила молодая женщина и немного подалась вперед, распрямляя затекшую спину. Она почувствовала как в лицо подул прохладный морской бриз, как от большой воды на коже остаются капельки соленой воды...а чарующий морской аромат! Он не сравнится ни с чем другим. - Я бы с удовольствием почитала что-нибудь написанное им. У вас нет черновиков, или быть может, подаренных рассказов? - зеленые глаза миссис О'Доннелл загорелись искрами возбуждения.
Что же касается мечты, ей приходилось только лишь смущенно пожимать плечами. Она не могла ответить сразу, чтобы не врать и не придумывать на ходу.
- А может любить и быть любимой… - Рут заметно нахмурилась и не торопилась что-то отвечать на столь тихое замечание Лео, которое могло показаться и вовсе просто шепотом слов, сказанных самому себе.
- Кофе! - оживилась американка и уже более явственно заерзала на стуле. - Я бы не отказалась от чашечки горячего кофе с чем-то сладким, - довольная улыбка украсила бледное лицо Рут.
Она рассмеялась звонким смехом.
- Вы так разрекламировали хозяина, что я не прощу себе, если не побываю в этом заведении и не познакомлюсь с владельцем, - Рут нетерпеливо поднялась со стула, разминая ноги, сделала несколько шагов к окну, а после - вернулась ближе к импровизированному столику, покрытому не прозрачной тканью.
- Говорите, вопрос, - Лео смотрел ей в глаза прямо, слишком дерзко как для мужчины, который знает даму всего ничего, Рут чувствовала смущение и должна бы покраснеть до кончиков ушей, но почему-то ей хотелось отвечать взглядом на взгляд.
Ее выдавало выражение глаз. Как бы ни старалась миссис О'Доннелл выглядеть надуманно смелой, глаза говорили о внутреннем смущении, то и дело стараясь "убежать" от слишком прямого взгляда собеседника не смотря на желание - смотреть так же дерзко как и он сам.
- У вас есть супруга, Лео? - выскочило само собой, не успела Рут подумать о самой бестактности данного вопроса.
Но слова произнесены, вопрос задан, взять слова назад не получится, это ведь не запись, чтобы можно было вернуть на исходную и начать сначала.
Женщина подошла к стулу на котором сидела, обошла его и уперлась ладонями в спинку, выпрямляясь, то и дело она возвращалась своим блуждающим взглядом к итальянцу, то и дело смущенно ее губы изгибались в улыбке.

+1

14

Признать, даже леон не знал, сколько они с братом пробудут в Нью-Йорке, однако надеялся, что не слишком долго. Нью-Йорк Лео начинал угнетать, да и к присутствию всей своей огромной семьи под боком он уже привык. Ведь это прекрасно, когда ты можешь собраться с родственниками в любой момент, а не тащиться ради этого 10 часов на поезде. И несмотря на то, что Леон вполне мог сорваться и уехать в ту же европу, в разуме его путь от Парижа до Чикаго был приятнее, чем до большого яблока. Ведь есть разница, где пить кофе, верно?
- Да, признать я не знаю насколько задержусь в этом городе. После выставки нужно будет уладить дела. - о том, что дела эти могут затянуться надолго, Лео прекрасно понимал. Устанавливать контакт между группировками это вам не недвижимость продавать. - Чтобы вы влюбились в оперу, мне придется похитить вас и вывести в Париж. Ну или хотя бы в Чикаго. Поверьте, нигде не дают Травиату лучше чем в Чикаго! А так, я надеюсь что смогу найти постановку, которая вызовет у вас хотя бы симпатию. - художник усмехнулся. Может опера здесь хороша? Стоит проверить, как и пару местных баров и клубов.
При упоминании Эрнеста у Рут глаза загорелись. Хах, вот она истовая любовь к своему делу. Правда сам Леон сомневался, что Хэмингуэю нужна помощь в его писательской карьере. В последнем письме он рассказывал, что снова собирается вернуться в журналистику и даже перебраться в Канаду.
- У меня сохранились его письма. Если вам интересно, то я думаю, что смогу найти их. Не думаю, что он будет против. Особенно если не узнает - Леон усмехнулся оттирая пальцы от грифеля. Пока никто не знает, можно все. Главное чтобы дело (или тело) потом не всплыло.
Реакция на мечты и его слова была интересно. Значит он таки попал в цель? Многие мечтают о любви, семье и подобном тихом омуте, наверное только его брат был исключением. Ничего нового или удивительного, забавнее то, что в этой простой прихоти не каждый готов признаться. Особенно мужчина лет в сорок, звучит, видели те, глупо. А оттого такой мужчина потом идет в заведения отца, искать искаженный суррогат своих желаний. Неудивительно что переключение темы на кофе было воспринято с таким рвением. А вот выдержать открытый взгляд долго она не смогла, более того растерялась и задала вопрос, который явно ее смутил. Иначе зачем эта попытка “отгородится” от него стулом? Но вопрос был действительно не из самых приятных. Его жена… Лео при воспоминании даже чуть поморщился.
- Я был женат. Пять лет. А потом узнал, что мы совсем чужие друг другу люди, моя семья все как один подлецы, а я так вообще всю жизнь испортил. Мерзавец просто. Так что вы поосторожнее со мной - иронично заметил мужчина, снова вспоминая всю эту канитель. До сих пор никак не отпускало, а ведь прошло несколько месяцев!
- Мы развелись. Впрочем, ни о чем не жалею. - подытожил Драго, стараясь закрыть эту тему. О жене своей он говорить мог много, в красках и сплошь вещи нелицеприятные. А так распинаться в компании молодой дамы… Нет, подобный разговор о сучности некоторых женщин он лучше оставит для мужской компании и бокала виски. А сейчас кофе! Вот что непременно поднимет настроение. Он пристально оглядел свои руки, убеждаясь что они чисты. Хотя бы в одном из значении этой фразы.
- Давайте лучше поговорим о кофе, поверьте, оно заслуживает большего внимания. - он подал даме руку, словно приглашая покинуть свою “баррикаду” коей являлся стул. - Какой кофе вы любите? - уже вполне обыденно поинтересовался мужчина. Но мысли о бывшей жене иногда недовольно вспыхивали. Кофе она готовить, между прочим, тоже не умела! Один сплошной минус, а не женщина!

- Вы не будите против, если я закурю? - уточнил художник, когда они покинули стены уютного жилища. Февраль был серым и неприятным, но почему-то призывал взять в руки акварель и запечатлеть всю эту серость. Останавливало только то, что в акварели Лео был не слишком силен. Капризные краски под его кистью расплывались на листах так же, как промозглая серость по улицам Нью-Йорка. А ведь это он еще не лез в те кварталы, где на улицах и в солнечные дни царит уныние. 
- Скажите, Рут, а что вы любите в Нью-Йорке? Что хорошего в этом городе есть? - задумчиво поинтересовался Драго. Привыкнуть к этим пейзажам он пока не мог, да и не хотел. Но ведь кто-то считал этот город самым лучшим и красивым. Быть может он упускает что-то? Ну кроме серости.

+1

15

Вопрос был наглым, стоит отметить, очень бестактным и совершенно не к месту. Но. Он сам просил спросить о чем-то, она и спросила первое, что пришло в голову, чем плохо? И все таки червяк воспитанности и правильных манер старого света, навеянных бабушкой и мамой давали о себе знать - он будет грызть изнутри еще ни один день.
- Простите, Лео, - пробормотала Рут, отводя взгляд и разглядывая то ли половицы, то ли обувь собеседника, едва заметно покрывшись румянцем и славно показывая насколько она смущена.
Общение с мужчинами никогда не составляло для Рут проблемы, но со времени смерти Олливера мадам О'Доннелл слишком редко выходила в свет и отвыкла. 

- Я буду не просто не против, но еще и попрошу у вас сигаретку и огня, вы же не против, если дама курит? - Рут игриво улыбнулась и слегка встряхнула кудрями, кутаясь в едва ли теплое пальто, не смотря на мех. Вещь сидела идеально, выглядела - шикарно, но не грела вообще.
Дождавшись заветную сигарету и затянувшись первым делом, она раздумывала что бы такого рассказать о родном городе, чего нельзя прочесть в путеводителе и газетах. О Нью-Йорке сейчас писали много. Он становился популярным, в него стекались тысячи, сотни тысяч, да что там...миллионы людей со всего земного шара. Только тут можно было встретить представителя любой конфессии и любого происхождения. Нью-Йорк это город контраста созданный бедными для богатых. Город - паразит, который Рут любила больше всего на свете за его атмосферу, огни, за возможность получить все и сразу. Интересно, такого же хорошего мнения она была бы о Нью-Йорке, если бы не смогла позволить себе ту же чашку кофе в кофейне?
Густой, серого, как и весь город, цвета дым обволакивал их, пока пара неспешно шла к разрекламированному Леоном кафе. 
- Во-первых он - город, в котором я родилась и провела детство, юность, в котором живу до сих пор, не смотря на возможность переехать в любую страну мира. Возможно, мне нравится Йорк за то, что он удобен. Тут  можно найти все, чего бы ты не пожелал. Знаете, - отошла она немного от темы и повернув голову, чтобы посмотреть в глаза Лео, - не смотря на то, что я наполовину француженка, побывав в, казалось бы, должном быть родным, Париже, я не полюбила этот город. Не понимаю столько восторгов вокруг всего французского. Хотя да, круассаны у них особенные, - улыбнулась и отвела взгляд, делая короткую затяжку и пару секунд не выпуская дым, словно думая.
- А во-вторых, я не представляю как можно не влюбиться в эти улицы. В небоскребы, в эту серость - пусть так. Но когда город оживает от зимней спячки - он становится совсем другой. Расцветают сады в Централ Парке, Бродвей приглашает на променад, открытые кафе, разнообразие представлений, театры, музеи, кино... - она говорила восторженно, глаза ее горели. - А знаете, мое любимое место в городе это пруд в Центральном Парке. Там можно устроиться удобно у самой кромки воды и в тишине и спокойствии покормить уток. Мне от этого всего хорошо, словно сходила к психотерапевту, за исключением того, что заплатила за булку меньше доллара, а не четверть сотни, - Рут улыбнулась.
- Так что все дело в том, что вы выбрали неудачное время для выставки. Зима совсем не красит Нью-Йорк и это факт.
Они уже подходили к кофейне, Лео придержал Рут дверь и она вошла в заведение. С порога ее встретил аромат кофе и чего-то приторно-сладкого.
- Интересно, чем так вкусно пахнет? Мне кажется, что я проголодалась за троих, - Рут вопросительно указала на свободный столик у окна. - Может быть присядем тут? Можно наблюдать за прохожими. Лео, давайте сыграем в игру, - американка устроилась с помощью Драго старшего на стуле, от оставленного на вешалке пальто веяло прохладой и она чувствовала этот холодок едва обнаженной спиной. - Будем пытаться угадать чем живут и о чем думают люди, проходящие мимо, вы когда-то пытались строить догадки, не зная человека? Просто рассматривая его одежду, выражение лица, то как он держит спину и хмурится, или улыбается, мне кажется, что это может быть занятно, - Рутти провела взглядом незнакомого мужчину, но пришлось отвлечься, потому что к их столику подошли.

0

16

Леон усмехнулся этой игре Рут. 
- Поверьте, Рут, я встречал на своем жизненном пути женщин, которые делали намного более жуткие вещи. – мужчина достал серебряный портсигар и протянул даме.
- Только будьте осторожны, кубинский табак крепок. Но, в его защиту могу сказать, что и качество у него не чета пыли, которую часто продают в газетных киосках. Так что осторожнее с ним – он прикурил сигарету дамы, и свою. Портсигар и старая зажигалка с немецким гербом были убраны в пальто.
В разговоре скользило лукавство и эта нота, что была протянута через вечер придавала ему особенного шарма.  И пусть многие несведущие склонны были утверждать, что каждый художник с легкостью видеть «особенное» практически в любой вещи, чуть ли не в ржавой консервной банке. Быть может кто-то и мог, но это утверждение для Леона было сродни заявления о то, что все кошки серы, все бабы дуры, а мужчины похотливые козлы.
Ответ на свой вопрос Леон слушал с интересом, медленно и глубоко затягиваясь. Рут рассказывала восторженно, как может говорить лишь человек, что влюблен без памяти. Наверное, он выглядел так же, когда восхвалял Чикаго – город тысячи огней, тысячи грехов и миллиона возможностей. Рут же продолжала открываться как восторженная натура, возможно далекая от настоящей жизни. Такой комнатный цветок, что всю жизнь рос в теплице и не знал ни зимних холодов, ни летнего зноя и осенних дождей. От жизни со всей ее горечью, оттого еще более прекрасной.
- Тоже я бы мог сказать и о Чикаго, за исключением того, что ему плевать на время года. Он всегда яркий, шумный и живой. Он как ваш веселый сосед студент, который давно уже отучился, но все еще продолжает балагурить, несмотря на возраст. Да, он бывает серьезен на работе, очень щепетилен в делах,но как только наступает вечер – он тот еще оторва. Моего брата напоминает чем-то – мужчина рассмеялся. Вот уж точно удивительный человек, за дружелюбием которого не разглядишь опасности. Словно ваза с цветами, в которой сидит змея.
- Рут,вы никогда не задумывались о моменте? Том самым моменте когда то или иное действие будет как нельзя кстати. Когда кажется, сам мир сочинил его и другого никогда не будет?... Я нет, но уверен наверняка, что сейчас самое идеальное время для выставке про военные года. Быть может, если бы я писал пейзажи цветущих долин, или веселые семья и котят, то лето было бы идеальным. Но для моей выставки эти пейзажи в серых тонах самое идеальное. –Лео снова затянулся выпуская серый дым в серое небо Нью-Йорка. Интересно, а много самоубийств в этом городе? Эти пейзажи словно созданы, чтобы грустить, меланхолично думать о смерти и писать стихи с рифмой «кровь-любовь», а потом пить крепкий джин в одиночестве небольшой квартирке где-то на обочине жизни. В общем – спускать свою жизнь в унитаз.
- А насчет Пари вы не совсем правы. Он прекрасен не только круасанами, но и женщинами, атмосферой и прекрасными ночными огнями. Вы смотрели на башню ночью? Она поистине стоит того чтобы там побывать хоть раз…Но жить бы я там точно не хотел. Все какое-то слишком… Медленное как по мне. Не люблю такие города. Жизнь должна бурлить, а не застаиваться как болото. – Лео улыбнулся. От этих мыслей ему было как-то не по себе.  Мужчина не любил чувство меланхолии, а от всего сказанного прям разило это дрянью. Нужно будет срочно втащить брата в какую-то переделку! А еще ему срочно был нужен кофе! Просто ужасно!
Небольшая пекарня как всегда встречала божественным ароматом. Звякнул колокольчик на двери, оповещая хозяина.
- Наверняка опять черничный пирог. В этой пекарне вкусно все. Знаете, сюда стоило приехать хотя бы из-за нее. – Лео пропустил девушки, кивнув на ее предложение сесть у окна. Не прошло пару минут, как к ним подошел сам хозяин пекарни, уточняя, что именно хотят отведать гости.
- Мне как всегда. – озвучил свой заказ и дождавшись заказа Рут, хозяин ушел в кухню, откуда доносился запах выпечки. Пекарня была небольшой, всего на четыре столика, оформленной скромно, но по домашнему.
- Скажите, Рут, вы покровительствуете писателям, а никогда не пробывали сами написать хоть что-то? Хотя бы короткий рассказ или что-то наподобии? – мужчина опять смотрел нескромно, прямо на даму, пытаясь поймать ее взгляд. – Извините, но вы интереснее, чем любой проходящий мимо.

+1

17

Рут подметила зажигалку. Явно из тех, что принято считать военными трофеями. Старая, но вычищенная до блеска с заметным немецким гербом. Молодая женщина оторвала взгляд от вещицы и благодарно улыбнулась Леону. Первая затяжка - всегда самая сладкая, особенно если ты не курил очень долго. Не то чтобы О'Доннелл была заядлым курильщиком - ей просто нравилось время от времени вдыхать табачный дым, чувствовать терпкий вкус сигареты на губах и быть в моде, наверное.
Молодых леди всегда влекут за собой новые веяния. Рут не исключение. Она подвержена всему новомодному. Ей нравится пробовать, нравится получать удовольствие от этого. Сигареты? Почему бы и нет. Спиритические сеансы, которые сейчас просто на пике своей популярности? Да и еще раз да! Одежда, которую ее mama считает даже неприличной? Конечно! Что уж говорить про автомобили, свободу слова и мужчин.
Рут выпускает пряный клубок дыма в сторону и блаженно улыбается.
- Вы рассказываете о Чикаго с горячностью влюбленного, Леон, - девушка лукаво взглянула на Драго продолжая улыбаться. - Но это придает вам столько шарма...Прекрасно, когда человек что-то любит так сильно, что это даже не скрыть. Ни случайно, ни специально. А ваш брат мне показался очень милым, но может быть я знаю его еще слишком мало, - леди убрала за ухо мешавшую прядь волнистых волос и смущенно улыбнулась. - В любом случае этого знакомства было достаточно чтобы сказать, что вы очень разные, даже внешне не то чтобы похожи, мне кажется, - Рутти пожимает плечами.
Когда тема коснулась Парижа, леди немного загрустила. Она отвела взгляд и еще какое-то время, пока они шли к пекарне, разглядывала окрестности и молчала.

- Если тут так вкусно, как вы описываете, то это место просто должно стать лучшим в городе, - Рут подняла со стола листок с меню и пробежалась быстрым взглядом по карточке. - Кусочек морковного пирога, будьте добры, и чашку свежезаваренного кофе с молоком.
Мужчина удалился на кухню, О'Доннелл провела его взглядом и остановилась на двери, которая еще какое-то время балансировала, то вперед, то назад.
- Я? Написать что-то? Мне кажется, что для этого нужен талант, которого у меня, увы, нет. Я люблю читать, а писать пробовала когда-то, но так ничего и не вышло...Забросила, - честно призналась девушка и вернула свой взгляд кавалеру, даже немного смутившись под столь прямым и откровенным взглядом. Или делая вид, что смутилась?
Тем не менее Рут не отводит взгляда, а смотрит прямо в глаза Леону.
- У вас спецзадание? Смутить даму и заставить ее щеки гореть? - О'Доннелл все таки отвела взгляд и педантично поправила конверт с приборами, которые уже лежали на столе.

0


Вы здесь » Америка 1920. Сухой закон » Реальное время » Девушка с жемчужной серёжкой