Добро пожаловать!
Нью-Йорк не спит по ночам, он просыпается и оживает. Шумные улочки не замолкают до утра, а днем город вздыхает, томится в предвкушении вечера. Люди – дневные сонные мухи, по ночам преображаются. Окунитесь в эпоху джаза. Окунитесь в то время, когда все было можно. Добро пожаловать в мир, где балом правит музыка и алкоголь!
Навигация:


тут может быть тот, кого ты ищешь! тут может быть тот, кого ты ищешь! тут может быть тот, кого ты ищешь! тут может быть тот, кого ты ищешь!
Новости проекта:

05.09.15. - Мы открылись! Спешите занять вакантные должности, а так же не упустите возможность получить персонажа по акции, написав при этом упрощенную анкету!

Игроки недели:
имя имя имя имя
Эпизод недели:
имя
Будь осторожен, друг. Женщина беспричинно в разведку не попадает, а тем более добровольно. Такие шпионы и есть самые опасные. - Широкоплечий мужчина с грустной ухмылкой протянул руку другу и, в который раз, напомнил о том, чтобы тот был готов ко всему.

Пост недели:
имя
Благодетельница, к не удивительно, похоже искренне заинтересовалась внутренней жизнью госпиталя, или же была поистине талантливой актрисой - задавала вопросы, общалась с пациентами, спокойно выслушивала ...

Партнеры:

GLEE Священная Империя

Америка 1920. Сухой закон

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Америка 1920. Сухой закон » Личные дела » Abraham Zweig, 44 y.o., раввин, Нью-Йорк


Abraham Zweig, 44 y.o., раввин, Нью-Йорк

Сообщений 1 страница 2 из 2

1


АВРААМ ЦВЕЙГ / ABRAHAM ZWEIG


Возраст: 17/04/1876, 44 года;
Место работы, должность: раввин, глава еврейской общины в Нью-Йорке;
Место рождения: Варшава, Польша (Российская Империя);
Связи с криминалом: некогда содействовал исключительно еврейским преступникам, ныне имеет огромный долг перед итальянцами, желает отомстить как им, так нескольким служителям закона;
Семейное положение: женат.

http://s019.radikal.ru/i608/1705/50/0b2fb38e2c27.jpg
Adrien Brody

ОБЩЕЕ ОПИСАНИЕ


Внешность: увы, средних уже лет мужчина, но все ещё сохранивший некоторую сталь молодого характера на своём лице. Спокойный взгляд темных глаз, высокий лоб, густые черные волосы и соответствующие брови — то ли надменность на лице, то ли просто снисходительность, а может от всего понемногу, но что-то в этом есть. Его внешность сложно назвать необычной, но мужчина в свои сорок четыре года остаётся вполне привлекательным. Быть может, именно об Аврааме можно сказать, что встречать по одёжке — ни разу не ошибка, а самое правильное решение, поскольку даже наряд его всегда строг к себе и учтив к окружающим: Цвейг никогда не позволит себе выйти без шляпы за пределы дома или не заправить рубашку при дамах, так что "этикет" его одежды де-факто безупречен. В целом, пожалуй, Авраам выглядит именно так, как должен выглядеть настоящий учитель и наставник, так, как должен выглядеть отец если не всех, то своего народа точно;

Характер: когда растёшь в атмосфере постоянной осады и вечной внешней проблемы, необходимо превращаешься в человека дела. Такая судьба постигла и Авраама, который с малых лет был приучен к тому, что всегда необходимо работать — будь то труд физический или интеллектуальный. В его мыслях никогда не было места развлечениям, пьянкам и картам, он раз и навсегда усёк, что жизнь — это непрерывный труд. С возрастом Цвейг приобрёл к трудолюбию и другие важные качества, которые превратили его в того, кто он есть сейчас. Например, забота о ближнем, которой он не пренебрегал даже в самые сложные моменты, и здесь стоит отдать должное его отцу, чья помощь другим людям в миграции из Европы в Штаты произвела на тогда ещё юного Авраама неизгладимое впечатление. Он искренне любит не только свою семью, но и весь свой народ вообще, никогда не принимая другого еврея за чужого человека. Не стоит, впрочем, искать в его убеждениях даже толику национализма в самом отрицательном смысле этого слова — национальная терпимость в нём достигает высочайшего уровня, ибо кто, как не еврей, может понимать, к чему приводит предвзятое отношение к представителям какого-либо народа. Этого, однако, нельзя сказать о религиозной терпимости. Авраам — глубоко верующий человек, и несмотря на то, что он является раввином, не всегда его убеждения сходятся с доктриной Иудаизма, ведь большую часть своего мировоззрения Цвейг почерпнул из идей каббалистических, которые импонируют ему в значимо большей степени. Идеализировать его тоже, в общем-то, трудно. В некоторых ситуациях Авраам легко поступается собственными убеждениями, не испытывая при том мук совести, ибо признаёт такую истину, как зло во благо — именно эта черта привела его к содействию криминалу на определенном этапе жизни. Несмотря на то, что всю жизнь прожил общинным укладом, склонен к некоторому самодурству и тяжело сходится с людьми, которые идут против его слова. Бывший всю жизнь прекрасным учеником, остаётся по сей день и хорошим учителем для сынов своего народа и, так как высоко ценит талантливых и способных людей, молодых парней обучает бесплатно. Отдельно стоит упомянуть предвзятое отношение Авраама к женщине: ни в коем случае не унижая женского достоинства, он относится к ним с некоторой снисходительностью и совершенно ничего хорошего (да и плохого, в общем-то, тоже) от прекрасной части человечества не ожидает, относясь к ним практически как к детям. Тем не менее, муж он довольно любящий и заботливый. Не ценит высоких принципов и бесконечно крепкой морали, но ценит деятельность и трудолюбие в мужчинах.;

Биография: жизнь еврея в не столь далёкие, но куда менее просвещенные годы, кажется, априори не могла складываться хорошо. Впрочем, не стоит однозначно придавать жизни Авраама исключительно печальный оттенок, более того, в некоторой степени рождение мальчика оказалось даже счастливым — на свет будущий мистер Цвейг появился благодаря двадцатилетней Марине Цвейг, ныне покойной благочестивой жене одного из раввинов печально известного города Варшава. Раввина этого звали Кадиш, и благоверную жену свою сей представитель богобоязненного народа возрастом превосходил практически на восемь лет, а среди евреев второй половины девятнадцатого века это был не самый частый случай. Не частый, но не осуждаемый — брак их, надо отдать должное, был более, чем счастливым. Марина происходила далеко не из самой богатой семьи, но отец её, и дед Авраама, в честь которого позже и будет назван мальчик, уже имея трёх взрослых дочерей смог заработать неплохие деньги и резко поднялся в социальном статусе, выгодно отдав замуж дорогих сердцу детей. Надо сказать, человек это вообще был крайне расчетливый, и вопросы о том, куда смотрит девичье сердце, мало интересовали закаленного почти уже деда, видевшего в этой жизни многое. Марине же в этом случае крайне повезло. Что же касается Кадиша, то он целиком и полностью пошёл по стопам своего отца и стал раввином, что обеспечивало достаточно хорошее социальное и материальное положение, а самое важное - позволяло учить других.

Первенцем молодоженов, как уже стало ясно, стал никто иной как Авраам. Выбор имени, как ни странно, был сделан именно отцом мальчика, а не матерью — Кадиш был в прекраснейших отношениях с родителями супруги, дед и отец мальчика до конца дней своих сохранили теплые отношения и взаимное уважение друг к другу. Кадиш в целом был человеком довольно легко располагающим к себе других, и эта черта отцовского характера заметно оказала влияние на его наследника, но обо всём по порядку. Родился Цвейг, если грешным делом пользоваться европейским календарём, 17 апреля 1876 года — не трудно догадаться, насколько крутые это были времена. Девятисотлетняя история всем насолившего народа в Польше постепенно подходила к концу, но кто бы мог предугадать масштаб сей трагедии? Первые не полных пять лет своей жизни Авраам живёт счастливо и беззаботного, проживая жизнь обычного ребенка в виде игр, посильного обучения и всего прочего, чем должен жить нормальный ребёнок, но все изменилось в один известный день — в день убийства Александра II. Некоторый антисемитизм, как известно, всегда был присущ российскому народу, а потому нестабильность политической ситуации привела к массовым еврейским погромам с 81-го по 82-ой. Нужно было что-то менять, нужно было спасать семью и общину вообще. Только со стороны статус раввина выглядит бесконечно привлекательным для любого еврея, на деле же каждый шёл за помощью именно к учителям. К тому моменту семья Цвейгов уже имела пятерых (включая Авраама) детей, и осознавая всю важность ситуации, Кадиш принимает крайне трудное, но целиком и полностью оправданное решение об иммиграции, увозя с собой не только "малое стадо", с которым он был связан кровью, но и всех тех, на кого вообще хватило средств — естественно, лишь из того, что было накоплено им самим и отцом его жены, ни о какой продаже имущества тогда и речи быть не могло. Тогда никто ничего у евреев не покупал, в те суровые дни у них забирали просто так.

Переезд дался Цвейгам крайне нелегко, на новом месте было очень трудно устроится, и к счастью семье оказалась лишь в первой волне иммигрантов, когда еврейские общины США ещё могли создать какие-то условия для беженцев, найти им жильё и работу на первое время. Наличие раввина во главе семьи, разумеется, играло огромную роль, а потому Кадиш и его семейство имело терпимое положение. В таких условиях отец Авраама не забывал и о более далекой перспективе, нежели хлеб насущный — отец и дед мальчика учили подрастающего юнца всему тому, что умели и знали сами. Надо отдать должное и самому мальчишке, который не прятался под мамину юбку, а с широко раскрытыми глазами смотрел на всё то, что происходит вокруг - как в Варшаве, так и в Нью-Йорке. Поголовная бедность, преступность внутри самой общины (неслыханное дело!), вечные ссоры и споры всех взрослых по вопросам беженцев — могло ли это не навести ужас на ребёнка, которому не было ещё и десяти лет? Впрочем, возможно и страх этот приходит лишь с возрастом. Авраав, однако, испугался. И именно испуг подарил ему огромнейшую страсть к обучению, трудился он день ото дня, выучившись от отца читать, считать и писать. Община в те дни вообще была странной картиной: поголовная грамотность и поголовная бедность — такая вот диалектика. Примерно с десяти до четырнадцати лет Авраам всячески подрабатывал везде, где только мог — продавал газеты, разносил хлеб, подметал в магазинах, помогал женщинам в общине смотреть за детьми, помогал мужчинам в общине с другим посильным ему физическим трудом, дел, на самом деле, было невпроворот, но ничего не оставалось. Через год после бар-мицвы, мальчик был отозван отцом ото всякого труда и все дни свои проводил в учении, потому как Кадиш не рассматривал никакой иной судьбы для своего сына, кроме становления последнего раввином.

Собственно, так всё и получилось — закончив своё обучение в возрасте двадцати двух лет Авраам проходит смиху, принимая с того момента статус раввина и занимая, само собой, положение своего отца, который скончался за год до этого. Через два года умирает и Марина, а вся забота о семье, то есть о четырех сёстрах и двух братьях остаётся на плечах старшего Цвейга. Тогда же начинается и вторая волна миграции евреев, и если его семье некогда повезло оказаться в небольшом числе беженцев, то на сей раз количество прибывающих оказалось просто огромным — те, кто смог заработать какие-то деньги, спешили переселиться в пригороды Нью-Йорка, в районы, отдаленные от общины, потому как здесь появилось невозможное количество проблем. Преступность возросла четырёхкратно, многие члены общины действовали уже не по одиночки, а сбившись в шайки и, более того, втянувшись в отношения с местным криминалом. Не все из них, надо признаться, спешили раскрывать тайну о своём происхождении, но практический каждый с некоторой периодичностью возвращался к раввинам за советом, многие, естественно, приходили и к Аврааму, который так или иначе тоже оказался посвящен в дела криминального мира. Дела шли так плохо, что не было времени каяться о несоблюдении талмудических заповедей, так или иначе, Цвейг содействовал и торговцам оружием, и сутенерам, и просто откровенным грабителям. Назвать подобную жизнь лицемерием сложно, ведь таким способом молодой учитель пытался заботиться о ближнем, и, стоит признаться, извлекал из этого результат и для себя, и для общины.

Время, однако, шло, и времена менялись в лучшую сторону - дичайший кризис нулевых годов подходил к концу. С началом мировой войны дела поползли в гору во всех смыслах — суматоха в общине улеглась, поскольку прекратился поток мигрантов, сестры Цвейг разошлись каждая в новую семью, да и сам Авраам к тому моменту уже был женат, более того - успел стать отцом, и не только по крови. Со временем его авторитет в общине поднимался, и в какой-то момент сын Кадиша, не столь давнего иммигранта, стал её формальным главой. Младшие же братья его разошлись путями противоположными — старшему из них удалось организовать легальный бизнес и открыть две аптеки на окраине города, судьба младшего оказалась трагичной — втянутый в заработки путями не самыми лучшими, он был арестован и казнен через полтора месяца. Как бы Авраам ни сокрушался о кончине своего неразумного родственника, но все долги покойного легли на его семью, и в первую очередь на старшего брата. На сей раз Авраам оказался втянутым в разборки подземного мира напрямую...

пробный пост

В жизни каждого человека бывают такие моменты, когда подходить к нему критически опасно. И что самое странно, таковы не моменты силы, а моменты слабости человека — кто из сынов Адама не был хоть раз до безумия слаб, тот поистине не знает, что такое жизнь. За долгие годы пребывания в этой стране Авраам сумел полюбить чужбину более, чем иные любят родину, но вырвавшаяся некогда фривольная колония туманного альбиона совсем не отвечала господину Цвейгу взаимностью. Да и могло ли хоть одно государство в столь тяжелые дни ставить человеческие чувства, человеческую жизнь и человеческую личность в центр своего мировоззрения? Всё это придёт позже, но пока жизнь даже в самой свободной стране в тот или иной момент повергает человека в ужас, ужас собственного бессилия перед бесконечно мощным сапогом бюрократического аппарата, не знающего ничего, кроме собственного самодурства. Сей сапог наступил не на самого Авраама, а на его брата. Молодой парень, стремившийся заработать денег, стремившийся вырваться со дна к самым верхам, выбрал кривую дорогу и поплатился за это жизнью.

На приговоре присутствовали только Авраам и два его младших брата. Не детское, и уж явно не женское это дело — слышать, как близкого человека приговаривают к казни. Элохим даровал мистеру Цвейгу достаточное благоразумие, чтобы не противиться приговору и принять всё так, как есть. Брат должен был понести наказание, а сопротивление ему могло оказаться превеликой проблемой для всей семьи. Младший смотрел на Авраама из-за решетки, и глаза его были, кажется, в некотором ужасе, но старший едва ли это заметил, пусть и взгляды их пересекались, да и в любом случае не стремился бы успокаивать своего неразумного родственника. Он принял смерть брата ещё до удара молотка как неизбежный факт и как то, что уже случилось, а потому, следуя традициям, принятым в похоронном обряде, читал шёпотом кадиш. И хотя раввин произносил молитву крайне медленно, неказистый братец его едва ли мог разобрать по губам, что там бормочет старший Цвейг — младший, увы, учиться хотел в меньшей степени и арамейского не знал.

Он молча вошёл в дом, оставив открытою дверь, не разуваясь прошёл в следующую комнату, распахнув окно, затем ещё в одну, сделав то же самое, и наконец нервно и едва ли не выбив отворил окно кухни. Тело его, как неживое, плюхнулось на стул, локти уперлись в обеденный стол, а руки сомкнулись в замок, подпирая высокий лоб, так и не сумевший уберечь даже всех членов собственной семьи, что и говорить о народе? Губы Авраама всё так же непроизвольно бормотали молитву, повторенную по дороге от здания суда уже больше ста раз, но мужчина никак не мог остановиться. Всё это уже была даже не обрядовая сторона происходящего — кадиш, к счастью, принято читать лишь однажды и на похоронах, но каждый находит утешение по-своему, а потому и столь глубоко религиозного человека, как Авраам, нельзя на сей раз упрекать в неуважении к собственным обрядам.

— Ибо в огне Господь судиться будет и мечом Своим со всякой плотью, и многие поражены будут Господом. — руки его всё ещё держались крепким замком, но сердце тянулось к оружию. Он упомянул пророка столь тихо, что стоящий в упор бы в жизни не расслышал слов его, но глаза Цвейга выражали холодный гнев; тот самый, гнусный и мстительный гнев, человеку не позволенный. Если брат его уже отправился в лоно Авраамово, в чем сам раввин был почему-то уверен, то теперь Авраам должен решить вопросы, павшие с плеча покойного.

Связь с вами: ничем иным, увы, не пользуюсь.

Отредактировано Thomas Swift (2017-05-31 07:48:37)

+3

2

Добро пожаловать в "Америку 1920. Время сухого закона"!
Для того чтобы полноценно войти в игру необходимо посетить ряд тем:

1. Зарегистрировать внешность в базу данных: Занятые внешности
2. Указать род деятельности: Список персонажей
3. Заполнить профиль: Оформление личного звания
Организация:
1. Поиск партнера для игры
2. Выяснение отношений
3. Закрытый/Открытый эпизод
4. Подарки
По всем вопросам:
1. Вопросы и предложения
Не забудьте предупредить нас если будете отсутствовать продолжительное время:
1. Отсутствие и уход
ВТОРЫМ И ТРЕТЬИМ СООБЩЕНИЕМ В ЭТОЙ ТЕМЕ СОЗДАЕМ ХРОНОЛОГИЮ И ОТНОШЕНИЯ

0


Вы здесь » Америка 1920. Сухой закон » Личные дела » Abraham Zweig, 44 y.o., раввин, Нью-Йорк